- Посмотри сюда. - В руке Картера Бенсона снова появился бумажник, он
что-то вынул из него и протянул Люку.
Это походило еще на один чек. Да, это и был еще один чек. В слабом
свете Люк с трудом разобрал сумму прописью. Чек на одну тысячу долларов,
выписанный Люку Деверо и подписанный У. Б. Мораном, главным бухгалтером
Издательской Корпорации Бернштейна.
Картер протянул руку и забрал чек у Люка.
- Он пока еще не твой, парень. Берни прислал его мне, чтобы я передал
тебе как аванс за очередной роман о Диком Западе, если ты согласишься его
написать. Велел передать, что если ты согласишься, и книга будет не хуже
"Ада в Эльдорадо", ты заработаешь на ней по крайней мере пять кусков.
- Давай его сюда, - потребовал Люк. Овладев чеком, он с любовью
вгляделся в него.
Депрессия кончилась. Мысли, теснящиеся в голове, начали подталкивать
Люка к пишущей машинке. Долина у подножия Скалистых Гор, ковбой в седле...
- Браво, - сказал Картер. - А теперь пойдем отметим?
- Черт побери, конечно... или все-таки... Слушай, ты не обидишься, если
мы не будем? Или хотя бы отложим на потом?
- Как хочешь. Но что случилось? Торопишься начать?
- Вот именно. Думаю, нужно браться за дело, пока запал не прошел. И
пока я трезв. Ты не сердишься?
- Черт возьми, конечно, нет. Я все понимаю и рад, что ты так к этому
подходишь. Это как открыть новую страницу в своей жизни. - Картер поставил
стакан и достал блокнот с карандашом. - Только сначала дай мне свой адрес и
номер телефона.
Люк сообщил ему то и другое, потом протянул руку.
- Огромное спасибо. Можешь не писать Берни, Картер. Я сам ему завтра
напишу и сообщу, что вестерн уже начат.
- Молодец, парень. Слушай, Марджи за тебя беспокоится; я понял это по
тому, как она со мной говорила. Заставила меня пообещать, что передам ей
твой адрес, если найду тебя. Ты согласен?
- Конечно, но можешь не брать в голову. Завтра утром я сам позвоню ей.
- Он еще раз пожал Картеру руку и поспешно ушел.
Люк чувствовал такое радостное возбуждение, что только поднимаясь по
лестнице к себе в комнату заметил, что все еще держит в руках стакан виски с
содовой; нес его так осторожно, что не пролил ни капли, хотя шел быстро.
Посмеявшись над собой, он остановился на площадке и опростал стакан.
Войдя в комнату. Люк снял пиджак и галстук, закатал рукава. Поставил на
стол пишущую машинку, положил пачку бумаги и подвинул стул. Затем вставил в
машинку лист желтой бумаги. Он уже решил, что напечатает на ней черновик,
так что можно будет не останавливаться, для правки. Если нужно будет что-то
поправить, он сделает это, редактируя беловой вариант.
Название? Для вестерна это не главное. Достаточно, чтобы оно определяло
действие и попахивало Диким Западом. Что-нибудь вроде "Выстрелы на границе"
или "Выстрелы над Пекосом..
Разумеется, выстрелы будут, вот только он не хотел снова повторять
историю о фронтире - "Ад в Эльдорадо" был именно об этом - а кроме того, Люк
понятия не имел о Пекосе. Лучше всего взять какое-нибудь местечко в Аризоне
- там он бывал и мог справиться с описаниями.
Какие реки текут в Аризоне? FMM, Пюлайа Колорадо, но она слишком
длинна. Разумеется, название, а не река. Еще Троут, но "Выстрелы над
Троутом" звучало бы просто смешно. "Выстрелы над Дактилем" - еще хуже.
Ага, есть! Хила. "Выстрелы над Хилой". Это даже могло бы сойти за
аллитерацию для тех, кто не знал, что название произносится как "Хила", а не
"Джила". И даже для тех, кто знал, это было вполне хорошее название.
Большими буквами Люк напечатал новообретенное название вверху страницы.
Немного ниже: "Люк Девере". Этой фамилией он подписал "Ад в Эльдорадо"
и несколько других своих вестернов. "Деверо" казалось слишком претенциозным
для ковбойской оперы. Если же Берни думал иначе и считал, что слава,
завоеванная Люком на романах, сохранилась до сих пор и поможет продать
вестерн, то это его дело. За тысячу долларов аванса и четыре тысячи
возможного гонорара Берни пусть ставит на книгу любую фамилию, какую
захочет. Это было больше, чем Люк обычно получал за фантастический роман.
Еще ниже он отстучал посредине "Глава I", отступил несколько строк и
перевел каретку вправо. Он был готов.
Люк решил ковать железо, пока горячо, пусть сюжет или хотя бы детали
вылуплятюся сами, по мере работы.
Что ни говори, а для вестерна не так уж много разновидностей сюжета.
Допустим, он применит основной тип, который использовал в одной из своих
повестушек под названием "Гром над прерией". Два противоборствующих ранчо,
одно управляемое "черной душой", другое - положительным героем. И сейчас
будет по одному ранчо по обе стороны реки Хилы, вот и название. У "черной
души" ранчо, разумеется, больше, и служат наемные бандиты, у положительного
героя - меньше, и возможно, пара ковбоев, которых бандитами не назовешь.
Зато у него, конечно, есть дочь. Если уж берешься за роман, ты должен
вывести в нем симпатичную девчонку.
Теперь действие набирает скорость.
Нужно почаще менять рассказчиков. Сначала это некий авантюрист,
которого нанял "черный", и который как раз приехал, чтобы присоединиться к
большому ранчо.
Однако в глубине души этот парень неплохой человек и вскоре влюбится в
дочь хорошего фермера. И перейдет на другую сторону, и поспешит на помощь
хорошим людям, когда убедится, что...
Опробовано и безотказно. Верняк.
Пальцы Люка повисли над клавишами, постучали по пробельной, чтобы
обозначить абзац, а потом начали выстукивать:
"Когда Дон Марстон подъехал поближе к фигуре, поджидающей его на
дороге, та превратилась в человека с грозным взглядом, руки которого держали
винтовку, уперев ее прикладом в луку седла..."
Взад-вперед бегала каретка, сначала медленно, а потом все быстрее и
быстрее, по мере того как Люк втягивался, отключившись от всего, кроме
возникающих на бумаге слов.
И тут на каретке появился марсианин, один из самых мелких.
- Хей-хо! - крикнул он. - Жупийя, хо, Сильвер! Быстрее, Джонни,
быстрее!
Люк вскрикнул.
А потом...

- Кататония, доктор? - спросил практикант.
Врач скорой помощи потер впалую щеку, глядя на неподвижную фигуру,
лежавшую на кровати.
- Очень странно, - сказал он. - Несомненно, фиксируется состояние
кататонического столбняка, но это лишь переходная фаза. - Он повернулся к
хозяйке Люка, стоявшей в дверях комнаты. - Так вы утверждаете, что сначала
услышали крик?
- Совершенно верно. Мне показалось, что это из его комнаты, поэтому я
вышла в холл, чтобы прислушаться, но там стучала пишущая машинка. Ну, я
решила, что все в порядке, и пошла к себе. А потом, минуты через две-три,
разбилось окно, и тогда я открыла дверь к нему в комнату и вошла. Смотрю
окно выбито, а он лежит с другой стороны на пожарной лестнице. Повезло ему с
этой лестницей.
- Странная история, - сказал врач.
- Вы его заберете, доктор? С таким кровотечением...
- Заберем, заберем. Кстати, не беспокойтесь - кровотечение у него не
опасное.
- Только не для моего белья. А кто заплатит за выбитое окно?
Врач вздохнул.
- Это не входит в мои обязанности, миссис. Однако, прежде чем увозить
его, нужно остановить кровь. Вы не могли бы вскипятить нам немного воды?
- Уже иду, доктор.
Когда хозяйка вышла, практикант удивленно посмотрел на врача.
- Вы действительно хотели, чтобы она кипятила для нас воду, или...
- Разумеется, нет, Пит. Я хотел, чтобы она сунула голову под кран, но
она бы не согласилась. Всегда проси женщин вскипятить воду, если хочешь от
них избавиться.
- Похоже, это действует. Промыть ему раны спиртом, или так заберем?
- Промой их здесь, Пит. Я хочу немного осмотреться. Кроме того есть
шанс, что он придет в себя и сам спустится с третьего этажа.
Врач подошел к столу, на котором стояла пишущая машинка. Из каретки
торчал лист. Начав читать, он на секунду остановился на фамилии.
- Люк Девере, - сказал он. - Звучит очень знакомо, Пит. Где это я в
последнее время слышал фамилию Девере?
- Не знаю, сэр.
- Это начало какого-то вестерна. Я бы сказал, романа, потому что
начинается с первой главы. Три абзаца читаются хорошо... потом идет место,
где буква пробила бумагу. Я бы сказал, что он дошел до сих пор, когда что-то
произошло. Наверняка, марсианин.
- А есть ли еще какая-то причина, от которой люди теряют рассудок, сэр?
Врач вздохнул.
- Бывали и другие причины, но сейчас они не стоят того, чтобы из-за них
сходить с ума. Что ж, именно тогда он и закричал. А потом... хозяйка права,
он написал еще несколько строк. Иди-ка, прочти, что тут написано.
- Еще минуту, сэр. Я промываю последнюю ссадину. Наконец, он подошел к
столу.
- До этого места все нормально, - сказал врач, показывая пальцем. -
Здесь рычаг пробил бумагу. А потом... "ЖУПИЙЯ ХЕЙ СИЛЬВЕР ЖУПИЙЯ ХО СИЛЬВЕР
ЖУПИЙЯ ХЕЙ ЖУПИЙЯ ХО СИЛЬВЕР ЖУПИЙЯ ХЕЙ ЖУПИЙЯ ХО СИЛЬВЕР ВПЕРЕД ЖУПИЙЯ
СИЛЬВЕР ХО ВПЕРЕД ЖУПИЙЯ ХЕЙ СИЛЬВЕР ХЕЙ ВПЕРЕД ЖУПИЙЯ ЖУПИЙЯ ВПЕРЕД ВПЕРЕД
В СТРАНУ МЕЧТЫ И СНОВ ЖУПИЙЯ ВПЕРЕД"
- Такую телеграмму мог бы послать Одинокий Ковбой своей лошади. Вы
что-нибудь понимаете, сэр?
- Не очень. Это как-то связано с тем, что с ним произошло, но понятия
не имею, как. Впрочем, я в этом деле человек новый. Ну что, Пит, займемся
бумажной работой или сразу отнесем его в машину?
- Сначала проверим его бумажник.
- Зачем?
- Если у него есть деньги - неважно, сколько - придется ему отправиться
в частную психиатрическую клинику. Если есть указание: "в случае несчастного
случая сообщить...", то мы сообщим первыми, и может, его родственники
раскошелятся на платную клинику. У нас такая давка, что нужно все проверять,
прежде чем принять кого-то. У него есть бумажник?
- Да, в заднем кармане брюк. Минуточку. - Практикант перевернул
человека, неподвижно лежащего на кровати и вынул из кармана бумажник, и
открыл. - Три доллара, - сказал он.
- А эти сложенные бумажки, случайно, не чеки?
- Возможно. - Практикант вынул их, развернул сначала одну, потом другую
и тихо свистнул. - Почти полторы тысячи. Если они настоящие...
Врач заглянул ему через плечо.
- Настоящие, в крайнем случае, искусно подделанные. Это уважаемая
издательская фирма. Ну-ка... выписаны на имя Люка Деверо. "Люк Девере",
видимо, просто литературный псевдоним, но довольно похожий и звучит знакомо.
Практикант пожал плечами.
- Мне это ни о чем не говорит. Хотя, с другой стороны, я читаю мало
беллетристики. Времени нет.
- Я не о том сходстве. Есть одна девушка, сиделка из Городской Больницы
для Душевнобольных, так вот она просила всех врачей и психиатров Лонг-Бич
сообщить, если кому-то в качестве пациента попадется Люк Деверо. Думаю, это
ее бывший муж. Ее фамилия тоже Деверо, а имя... э-э вылетело из головы.
- Жаль. Выходит, нам есть, кому сообщить. А что с этими чеками?
Платежеспособен он или нет?
- Имея тысячу четыреста долларов?
- Но ведь чеки не подписаны, а он пока не в состоянии ничего подписать.
- Гмм... - задумчиво хмыкнул врач. - Я тебя понимаю. Ну что ж, как я
уже говорил, в данном случае кататония, думаю является состоянием
переходным. Но если его признают душевнобольным, будет ли его подпись иметь
силу?
- Нечего нам заранее об этом беспокоиться. Поговорим сначала с той
дамочкой, его бывшей женой. Может, она возьмет ответственность на себя и
избавит нас от хлопот?
- Неплохая мысль. Кажется, в холле на этом этаже есть телефон. Останься
здесь и следи за ним, Пит - он в любой момент может прийти в себя.
Врач вышел в коридор и через пять минут вернулся.
- Ну, все улажено, - сообщил он. - Она этим займется. Частная клиника -
за ее счет в случае неувязки с чеками. Она отправляет за ним машину, только
просит, чтобы мы дождались ее.
- Неплохо, - заметил практикант, зевая. - Интересно, что заставило ее
подозревать, что он может так кончить? Расстройство психики?
- Частично - да. Но прежде всего, она боялась, что с ним может
случиться беда, если он снова начнет писать. Кажется, после прихода марсиан
он не написал ни слова, даже не пытался. Еще она сказала, что когда он
по-настоящему углублялся в работу и быстро писал, то выходил из себя по
любому поводу. Когда он писал, ей приходилось ходить по дому на цыпочках
и... в общем, понимаешь, что я имею в виду.
- Наверное, многие реагируют похоже, когда хотят на чем-то
сосредоточиться. Интересно, что сделал ему марсианин сегодня ночью?
- Я знаю не больше тебя. Но что бы ни случилось, это произошло в
процессе творчества, в тот момент, когда он взялся за работу. И все-таки
интересно - что же это было.
- Почему бы вам не спросить у меня?
Оба повернулись. Люк Деверо сидел на краю кровати с марсианином на
коленях.
- А-а? - довольно глупо спросил врач.
Люк улыбнулся и посмотрел на него глазами, которые были или по крайней
мере казались - совершенно спокойными и разумными.
- Я вам расскажу, что случилось, - сказал он, - если это вас вправду
интересует. Два месяца назад у меня началось психическое заболевание...
видимо, от напряжения, в котором я жил, пытаясь заставить себя писать - у
меня ничего не получалось. Я жил в небольшом домике за городом и у меня
начались галлюцинации: марсиане мерещились. Так продолжалось до сегодня, а
теперь прошло.
- А вы... уверены, что это были галлюцинации? - спросил врач,
одновременно положив ладонь на плечо практиканта, чтобы тот молчал. Если бы
пациент в подобном состоянии слишком резко посмотрел вниз, он мог бы впасть
в шок.
Однако молодой человек не понял.
- В таком случае, как вы назовете существо у вас на коленях? - спросил
он Люка.
Люк посмотрел вниз. Марсианин уставился на него, показал Люку длинный
желтоватый язык и с громким чмоканьем втянул его обратно. Потом высунул еще
раз и потряс им перед носом Люка.
Тот поднял голову и удивленно взглянул на практиканта.
- У меня на коленях ничего нет. Спятили вы, что ли?

Случай с Люком Деверо, о котором доктор Элликот X. Снайдер, психиатр и
основатель Фонда Снайдера, клиники, в которую привезли Люка, позднее написал
монографию, был, вероятно, исключением. Во всяком случае, ни один уважающий
себя психиатр не упоминал ни об одном случае, чтобы пациент, который
прекрасно видел и слышал, не видел и не слышал марсиан.
Разумеется, имелось много людей, страдающих одновременно от слепоты и
глухоты. Поскольку прикосновения марсиан были неощутимы, и они не имели ни
вкуса, ни запаха, этим несчастным людям невозможно было предоставить
объективного или чувственно воспринимаемого доказательства существования
марсиан, приходилось им верить на слово - передаваемое каким-либо образом, -
что такие существа имеются. Некоторые из этих людей никогда не поверили в
них до конца. Сами понимаете, трудно упрекать их за это.