Марсианин или нет, гость решительно не был человеком. На карлика он не
походил, ибо тело его было очень коротким и пропорциональным
веретенообразным рукам и ногам, а у карликов тела длинные, а конечности
короткие. Голова его была относительно большой и более сферичной, чем
человеческая, причем, совершенно лысой. Не видно было никаких признаков
щетины, и Люк подумал, что это существо отроду лишено волос.
На лице у него имелось все, что должно иметь лицо, но не в привычных
соотношениях. Губы в два раза шире губ человека, равно как и нос; глаза
маленькие и живые, посаженные довольно близко. Уши тоже очень маленькие и
без мочек. В лунном свете кожа марсианина казалась оливковой, а при
искусственном освещении - изумрудной.
Ладони имели по шесть пальцев. Это означало, что и на ногах марсианина
их, вероятно, тоже по шесть, но поскольку он был обут, проверить это не
представлялось возможным.
Ботинки он носил темно-зеленые, остальная одежда - штаны в обтяжку и
свободная рубашка, сделанные из одного и того же материала, похожего на
замшу - была того же цвета. Шляпы не было.
- Я начинаю в тебя верить, - удивленно сказал Люк и хлебнул еще раз.
Марсианин рассмеялся.
- Неужели все люди такие же тупые и такие же невежливые? Сами пьют, а
гостям не предлагают?
- Извини, - сказал Люк. Он встал и пошел за бутылкой и вторым стаканом.
- Это не значит, что мне выпить невтерпеж, - продолжал марсианин. - Я
вообще не пью. Мерзкая привычка. Но ты мог бы предложить.
Люк уселся обратно и вздохнул.
- Мог бы, - признал он. - Еще раз прошу прощения. А теперь начнем все
сначала. Меня зовут Люк Деверо.
- Чертовски глупое имя.
- Может, и твое покажется глупым мне? Могу я спросить?
- Конечно, о чем разговор.
Люк снова вздохнул.
- Как тебя зовут?
- У марсиан нет имен. Дурацкий обычай.
- Но полезный, когда к кому-то обращаешься. Например... ну-ка, ну-ка,
разве ты не назвал меня Джонни?
- Разумеется, назвал. Мы вас всех называем Джонни - или аналогами этого
имени на языках, которыми владеем. Зачем запоминать имя каждого, с кем
разговариваешь?
Люк глотнул виски.
- Гмм, - буркнул он. - Может, в этом что-то и есть. Однако, перейдем к
более важным делам. Откуда мне знать, что ты действительно тут находишься?
- Джонни, я уже говорил, что ты перебрал.
- В этом-то и весь вопрос, - ответил Люк. - Так ли это на самом деле?
Если ты действительно здесь сидишь, я охотно соглашусь с тем, что ты не
человек, а если признаю это, то не вижу причин не верить тебе на слово,
откуда ты взялся. Но если тебя здесь нет, то либо я упился, либо у меня
галлюцинации. Вот только я не пьян: до того, как тебя увидеть, я выпил всего
два бокала со льдом, а этого и киске не хватит.
- Так зачем же ты пил?
- Это не имеет значения для вопроса, который мы обсуждаем. Остаются две
возможности - либо ты сидишь там на самом деле, либо я усосался.
- А почему ты решил, что эти возможности исключают друг друга? Я здесь
сижу наверняка, но не знаю, псих ты или нет. Впрочем, это меня совсем не
волнует.
Люк вздохнул. Похоже, потребуется много вздохов, чтобы совладать с
марсианином. Или много выпивки. Стакан был пуст. Люк пошел и наполнил его
виски, опять чистым, но теперь добавил несколько кубиков льда.
Прежде чем он вернулся на свое место, в голову ему пришла одна мысль.
Отставив стакан, он сказал: "Извини, я на минутку", и вышел. Если
марсианин настоящий, где-то рядом должен стоять космический корабль.
Но пусть даже он есть, разве это что-то докажет? Раз уж ему привиделся
марсианин, почему не может привидеться и космический корабль?
Однако никакого космического корабля не было, ни иллюзорного, ни
настоящего. Луна светила ярко, а местность была ровной, и Люк видел далеко.
Он обошел вокруг дома и стоящей за ним машины, так что мог взглянуть на все
четыре стороны. Никакого корабля.
Он вернулся в дом, сел в кресло и от души хлебнул большой глоток виски,
а затем уличающе ткнул перстом в марсианина.
- Нет никакого корабля.
- Разумеется.
- В таком случае, как же ты сюда попал?
- Это не твое собачье дело, но я скажу. Я приквимил.
- Что ты имеешь в виду?
- А вот это... - ответил марсианин и исчез с кресла. Слово "вот"
донеслось еще с кресла, а "это" - уже из-за спины Люка.
Он повернулся. Марсианин сидел на краю газовой плиты.
- Боже... - молвил Люк. - Телепортация.
Марсианин исчез. Люк снова повернулся и снова обнаружил его в кресле.
- Никакая не телепортация, - сказал марсианин. - Квимение. Для
телепортации нужна техника, а для квимения только мозг. Ты этого не можешь,
потому что недостаточно развит.
Люк выпил еще.
- И так ты проделал весь путь с Марса?
- Конечно. За секунду до того, как постучал в твою дверь.
- Ты приквимивал сюда раньше? Допустим... - Люк снова ткнул в него
пальцем. - Держу пари, что довольно часто. Именно на этом основаны легенды о
гномах и...
- Вздор! - отмахнулся марсианин. - У вас, людей, проблемы с мозгами и
этим вызваны ваши суеверия. Меня здесь никогда раньше не бывало. Никого из
нас не было. Мы только что открыли принцип квимения на большие расстояния, а
до сих пор могли перемещаться только по Марсу. Чтобы сделать его
межпланетным, нужно севить хокиму.
Люк еще раз ткнул перстом.
- Тут ты и попался. Как же ты можешь говорить по-английски?
Губы марсианина презрительно скривились. Эти губы превосходно подходили
для того, чтобы презрительно кривиться.
- Я говорю на всех ваших примитивных языках. По крайней мере тех, на
которых идут радиопередачи, а все остальные могу изучить в течение часа
каждый. Дешевка. А вот вам не изучить марсианского даже за тысячу лет.
- Ну, знаешь ли! - воскликнул Люк. - Ничего удивительного, что вы
презираете людей, если составили мнение о нас по нашим радиопрограммам.
Признаться, большинство из них вообще ни к черту.
- Значит, большинство из вас тоже ни к черту, иначе вы не пускали бы их
в эфир.
У Люка уже кончалось терпение и виски в стакане. Он уже начинал верить,
что перед ним настоящий марсианин, а не плод его воображения или безумия.
"А-а, - вдруг подумал он, - что мне терять? Если я спятил, ничего не
поделаешь, но если это взаправду марсианин, нельзя упустить такую
возможность".
- Как там у вас, на Марсе? - спросил он.
- Не твое собачье дело, Джонни.
Люк еще раз глотнул из бокала, сосчитал до десяти и решил быть таким
спокойным и рассудительным, как только возможно.
- Слушай, - сказал он. - Сначала я вел себя грубо, потому что ты застал
меня врасплох. Хочу перед тобой извиниться. Почему бы нам не стать друзьями?
- А зачем? Ты принадлежишь к примитивной расе.
- Потому что тогда наш разговор станет приятнее для нас обоих.
- Не для меня, Джонни. Мне понравилось дразнить людей. Люблю ругаться.
Если ты решил меня разжалобить, я пойду поговорю с кем-нибудь другим.
- Подожди, не... - Люк вдруг понял, что выбрал неверную тактику, если
хотел задержать марсианина. - Ну так вали отсюда, если уж собрался, -
буркнул он.
Марсианин широко улыбнулся.
- Так-то оно лучше! Теперь можно и поговорить.
- Зачем тебя принесло на Землю?
- Это тоже не твое собачье дело, но я с удовольствием отвечу. Зачем на
вашей паршивой планетке люди ходят в зоопарк?
- И долго ты будешь здесь развлекаться?
Марсианин склонил голову набок.
- Настырный ты парень, Джонни. Я тебе не справочное бюро. Что я делаю и
зачем - не твое дело. Скажу тебе одно - я прибыл не затем, чтобы преподавать
в детском саду.
Стакан Люка снова был пуст, и он снова наполнил его. Если гость желает
поругаться, пожалуйста.
- Ах ты, маленький зеленый прыщ, - сказал он, - какого черта я не
подумал о том, чтобы...
- Сделать что? Мне? Ты и кто еще?
- Я с фотоаппаратом и вспышкой, - ответил Люк, недоумевая, почему не
сообразил насчет этого раньше. - Я хочу сделать хотя бы один снимок. Когда я
его проявлю...
Он поставил бокал и бросился в спальню. К счастью, в аппарате была
пленка, а во вспышке батарея: собираясь, он сунул их в чемодан, конечно, не
для съемки марсиан, а потому, что Бенсон рассказывал о койотах, часто
подходящих по ночам к дому. Люк рассчитывал снять одного из них.
Вернувшись обратно, он быстро отрегулировал аппарат, поднял его одной
рукой, держа в другой вспышку.
- Хочешь, чтобы я позировал? - спросил марсианин. Он сунул большие
пальцы в уши и замахал остальными десятью. Потом скосил глаза и показал
длинный зеленовато-желтый язык.
Люк так его и щелкнул.
Вкрутив во вспышку новую лампу, он перевел кадр и еще раз поднял
аппарат к глазам. Однако марсианина на месте не было, его голос доносился из
другого угла комнаты.
- Одного хватит, Джонни. Не докучай мне больше.
Люк молниеносно повернулся и направил аппарат в ту сторону, но прежде
чем он успел поднять вспышку, марсианин исчез. Голос из-за спины посоветовал
Люку не выставлять себя большим идиотом, чем уродился.
Сдавшись, Люк отложил аппарат. Худо-бедно, один снимок у него есть.
Когда он его проявит, на нем будет или марсианин, или пустой стул. Жаль, что
пленка не цветная, но всего иметь невозможно.
Он вновь взял стакан и уселся, потому что пол под ногами начал слегка
раскачиваться. Пришлось выпить еще, чтобы его успокоить.
- Дерьмо... - сказал он. - Слушай, вы, значит, принимали наши
радиопередачи. А как у вас с телевидением, отсталые космиты?
- Что такое телевидение, Джонни?
Люк объяснил ему.
- Волны этого типа не доходят так далеко, - сказал марсианин. - И слава
Аргесу. Даже просто слушать вас, людей, противно. Теперь, когда я уже
повидал человека и знаю, как вы выглядите...
- Ту-пи-цы, - отчеканил Люк. - Не изобрели телевидения.
- А зачем? Нам оно не нужно. Если в нашем мире происходит такое, что мы
хотим увидеть, мы просто квимим туда. Скажи, я случайно наткнулся на такую
диковину, или все остальные люди такие же мерзкие, как ты?
Люк едва не подавился виски.
- Ах ты... слушай, думаешь на тебя приятно смотреть?
- Для другого марсианина приятно.
- Держу пари, что девчонки от тебя бьются в истерике, сказал Люк. - То
есть, если у вас на Марсе есть девчонки.
- Да, мы двуполые, но, слава Аргесу, не как вы. Неужели вы, земляне,
действительно ведете себя так мерзко, как герои ваших радиопостановок? И
чувствуете к вашим самкам то, что называете любовью?